Андрей Комаров в интервью Forbes: «Потребитель движется на дно океана или в вечную мерзлоту — мы идем за ним»
в Первоуральске +20 oC

Андрей Комаров в интервью Forbes: «Потребитель движется на дно океана или в вечную мерзлоту — мы идем за ним»

22 май 2018 16:09 Просмотров: 2 612
Основной владелец ЧТПЗ рассказал Forbes, можно ли внедрить современные технологии в промышленность индустриальной эпохи, чем ему понравилось партнерство с «Роснано» и как цифровизация повлияет на работу его компаний.

Запутанный спор о миссии человечества свелся сегодня к вопросу «Будущее за человеком или роботом?». Футурологи и социологи пишут о вытеснении человека с рынка труда, а потом и с рынка брачных отношений. Дальше, пожалуй, вытеснять уже некуда. А на Петербургском международном экономическом форуме цифровизация станет одной из ключевых тем. Уже первый день, 24 мая, откроется форумом «деловой двадцатки» «Цифровизация — двигатель роста и инклюзивного развития», на котором будет выступать в том числе миллиардер Виктор Вексельберг F 9.

Основной акционер Группы ЧТПЗ (ключевой актив — Челябинский трубопрокатный завод) Андрей Комаров F 121 приветствует цифровизацию. Он согласен, что бизнес вынужденно перейдет к сокращению человеческого персонала, но уделяет персональное внимание дизайну рабочего пространства, позволяющего человеку вкладывать положительные эмоции в свой труд. А эмоциональный искусственный интеллект пока только в дальних (и неосуществимых, вероятно) планах.

В интервью Forbes Андрей Комаров рассказал о том, что такое «цифровизация» в российской промышленности, а также подробно ответил на вопрос, могут ли институты развития быть эффективными партнерами крупных индустриальных компаний в инновационных проектах.

«Все изменит батарейка»
— В экспертном сообществе расходятся мнения, можно ли и нужно ли модернизировать нашу традиционную промышленность. Как вы оцениваете уровень инновационности в классических промышленных отраслях: в металлургическом, сырьевом и других базовых сегментах?

— Об инновационности можно говорить в IT-индустрии, телекоммуникациях, может быть, в фарме и биомедицине. Правда, даже IT-сектор, где теоретически мы можем все сделать сами, не завалил наш рынок программным обеспечением, которое мы использовали бы в бизнес-процессах, в офисах или дома. На мой взгляд, станкостроение, тяжелое машиностроение — исчезающий в России тип промышленности. Западные технологии идут валом, а мы никакого ответа не формулируем. Нефтедобыча, переработка и нефтехимия — отраслевой апгрейд сделан, но отрасль находится в полной зависимости от импортных технологий. Я могу со своей стороны сказать, что в России вполне современная трубная промышленность. В ее развитие были инвестированы большие деньги, в том числе нашей компанией.

— Как в вашей отрасли создаются инновации, удовлетворяющие критерию Минфина «то, чего в мире не было»?

— Например, технологией лазерной сварки мы в ЧТПЗ занимались 15 лет с участием американских компаний, а в итоге сделали собственную технологию. «Доведем» ее и запатентуем. Под лазерную сварку в компании создана профильная лаборатория. Но чаще мы изучаем рынок в поисках необходимых технологических решений.

— Насколько глубоко современные технологии могут трансформировать промышленность индустриальной эпохи?

— Я считаю, по-настоящему все изменит батарейка. Новая батарейка, от которой моя металлургическая печь будет работать годами.

— Любимая идея Анатолия Чубайса — улучшенные накопители энергии станут прорывом?

— Это и моя любимая идея. Я не разговаривал об этом с Чубайсом, но тут полностью согласен. Мы не будем привязаны к географии и сможем создавать, к примеру, мобильные, временные производства — приехал, произвел и уехал. Батарейка изменит мир.

— Вы не могли бы охарактеризовать место и роль России в технологической гонке? Если львиная прибыль достается мировым КБ, то где в основных цепочках мы?

— Пока у нас стабильно работают основные сектора экономики. Появляется новая экономика, ей точно есть куда развиваться. Но у нас есть куча ограничений, связанных далеко не только с санкциями. Санкционные ограничения осложняют работу. Импортозамещение как принцип — правильный подход. Но все это совершенно не исключает работу на других рынках. На любых рынках всегда есть ограничения. Вот мы в трубах сталкиваемся с колоссальными ограничениями. Это вопрос страновой, преимущества тоже носят страновой характер. Например, печатает ваша страна мировую валюту или нет. Но главное, если мы срочно не решим вопроса с культивацией качественных кадров, скатимся на уровень сборочного цеха и покатимся ниже.

— Хватает ли сегодня в России квалифицированных разработчиков инноваций?

— В нашей «социальной наследственности» было закреплено стремление к серьезному образованию, прорывам в науке, изобретениям. Это не навсегда, но потенциал не исчерпан. Если от нас выходит такое количество классных программистов, математиков, технических специалистов (а это международный факт), значит, в нашем образовании есть сохранные практики и школы.

— Что делать с утечкой мозгов из сферы новых технологий?

— Важный вопрос, но я бы не связывал потребность экономики в интеллекте с его силовым «удержанием» в стране. Уезжая, люди повышают свою квалификацию. Чтобы стать специалистом мирового уровня, нужен доступ ко всей свежей информации, а еще необходимо анализировать ее под нужным углом. Но отток мозгов уже критически велик. Поэтому создание адекватной системы для их культивирования, в свою очередь, является критическим фактором.

«Можно двигаться быстрее и яснее»

— Для продвижения инноваций государство создает институты развития. Как вы оцениваете комбинацию: традиционная индустрия + институт развития?

— Во всяком случае, история нашего партнерства с «Роснано» получилась очень интересной. В очень короткие сроки мы вместе сделали абсолютно конкурентоспособную продукцию. Суть проекта: производство соединительных деталей с другой структурой шва (то есть сварного соединения), которая позволяет вести сварку на действующем газопроводе. Вклад «Роснано» мы хорошо почувствовали. Мы хотели, но не имели возможности развивать свой продукт, а «Роснано» подставило финансовое плечо и предоставило технологии. Мы реализовали проект и выкупили долю «Роснано» к взаимному удовольствию. Продукт вышел на рынок, еще не в полную силу, но уже успешно конкурирует.

— Какие факторы в устройстве или политике государства сдерживают инновационное развитие?

— Первый сдерживающий фактор — слишком большое участие госкапитала и, как следствие, отсутствие конкурентной среды, которая востребовала бы инновационные подходы. А в качестве второго тормозящего фактора я бы назвал текущее законодательство в сфере технического регулирования.

— Вы имеете в виду архаику промышленного строительства?

— Знаете, в техническом регулировании масса разделов. В целом у нас техническое законодательство очень сильно отстало от западного. Даже численно технических регламентов у нас принято в 4-5 раз меньше, чем их существует в развитых странах. Так у нас заведено, что все технические регламенты вводятся особым законом, постановлением правительства либо президентским указом. Через Госдуму технические законы сложно проходят, не хватает ни разработчиков, ни пропускной способности самой Думы.

— Каким образом было бы более оптимально вводить техрегламенты?

— Через постановление правительства принимать нормы и вносить в них изменения было бы проще. К тому же в профильных ведомствах больше подготовленных экспертов. Другое дело, что законы имеют превосходящую юридическую силу.
Метки: Андрей Комаров интервью журнал Forbes
Календарь новостей
«    Август 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 
.